Давайте возьмем двух контрастных героинь. Первая — это Герда из «Снежной королевы», вторая — Русалочка.

Герда — это голос. Она не ждет, когда ее поймут без слов. Она действует. Она идет сквозь снега и бури, она говорит, она плачет, она кричит о своей потере и своей любви. И в кульминации сказки именно ее горячие слезы, ее слова, ее настойчивое присутствие растапливают лед в сердце Кая.

Она не жертвует собой в тишине. Она приносит в жертву свой покой, свою безопасность, но не свой голос. Ее сила — в честности, которая оказывается сильнее молчаливого страдания.

Современная Герда — это женщина, которая не ждет, что ее боль и ее потребности кто-то заметит и расшифрует телепатически. Она знает: чтобы ее увидели, нужно показаться. Чтобы ее услышали, нужно заговорить.

А теперь посмотрим на Русалочку.

Ее история — это гимн молчаливой жертвенности. Она испытывает невероятную гамму чувств: восторг, любовь, тоску, боль. Но чтобы быть с любимым, она соглашается на сделку: она отдает свой голос. Самую свою суть, то, что когда-то пленило принца.

И что мы видим в итоге?

Она становится невидимой в самом главном. Ее любовь, лишенная голоса, превращается в немую пытку. Ее страдания невидимы, а значит, как будто и не существуют.

Архетип Русалочки — это история о любви, построенной на молчании. И печальная правда в том, что тот, кто молчит, остаётся неузнанным.

Если говорить, что любовь — это какое-то безмолвное чувство, в котором не может быть диалога внутри пары, то это перестает быть близостью, и в таком случае партнер уходит в себя, при этом отношения продолжаются.

Внешне нам кажется, что всё украшено чувствами, но внутри много боли и отстранения. И вот вроде бы всё хорошо, но в один момент происходит цунами, и пара расходится. Друзья разводят руками: «Да у них же всё было хорошо!»

Просьба: «Я устала, не мог бы ты помыть посуду?» В конце — вопросительный знак и пространство для ответа.

Ожидание: мы молча моем посуду, гремя тарелками, думая: «Ну как он не видит?! Неужели это любовь?» В конце — обида.

Требование: «Ты обязан мне помогать! Мы же семья!» В конце — сопротивление и вина.

Мы боимся, что за словом «нет» откроется правда о нашей несовместимости. «А вдруг я скажу, что мне важно проводить время вместе, а он ответит, что ему это неинтересно?» Страшнее иллюзии — только реальность.

И получается парадокс: два человека живут вместе, а встречи в настоящем между ними так и не происходит. Они годами живут в параллельных реальностях: один — в ожидании чуда, другой — в недоумении.

И это не месяц и не два. Это могут быть годы внутреннего одиночества.

Это не про то, чтобы начать скандалить. Это про то, чтобы начать договариваться. И начинать нужно не с него, а с себя.

В какой момент вы предпочитаете промолчать? Что вы при этом чувствуете? И главное — к чему относится ваше невысказанное: к просьбе, ожиданию или требованию?

Попробуйте «перевести» внутренний монолог. Например:

Ответьте себе честно: чего я на самом деле жду от этих отношений? Конкретно: «совместных завтраков», «объятий без повода», «поддержки в моих проектах» и др. Откуда это ожидание? Из детства? Из прошлых отношений? Из книг и фильмов? Почему для меня это так важно?

Было: «Я злюсь, что он никогда не гуляет с детьми!» (Обида, требование.)

Осознаем: «Я ожидала, что он будет активнее участвовать в их жизни». (Понимаем свой сценарий.)

Превращаем в просьбу: «Дети так радуются, когда проводят с тобой время. Не мог бы ты в субботу сводить их в парк? Мне это очень поможет, а им будет огромное счастье».

Это самый взрослый навык. Вы имеете право просить. Он имеет право сказать «не сейчас» или «я не могу так».

Важно услышать не сам отказ, а то, что за ним: «Я не могу в субботу, дедлайн. Но давай в воскресенье?» — это не отказ, а поиск компромисса.

Просто начните говорить. Не ждите идеального момента. Его не будет. Первый раз будет страшно. Можно начать с малого, с самой простой просьбы.

Можно даже так: «Знаешь, мне трудно об этом просить, но мне очень нужно, чтобы ты помог мне с…» или «Мне стало грустно, когда… Можем мы поговорить об этом?».

Тишина в отношениях бывает разной. Есть благодатная, мирная тишина — когда вам хорошо просто молчать рядом. А есть густая, тяжёлая тишина недоговоренностей. Она не соединяет, а разъединяет.

Это риск. Риск быть настоящей. Но только этот риск и рождает ту самую подлинную, тёплую, живую близость, о которой мы все мечтаем.