На первый взгляд, у нее была вполне успешная профессиональная биография и отличная репутация. За плечами — экономический факультет, стабильная работа, карьерный рост от бухгалтера до финансового директора. Для команды она была человеком, на которого можно положиться: точная, внимательная, ответственная, умела видеть не только цифры, но и общую картину целиком.

Самое интересное, что Анна не пришла с фразой «я хочу кардинально сменить профессию». И меня это порадовало, потому что отрицание всего, что было, — не лучшая точка старта в работе с самоопределением.

Когда мы начали разбираться, проявилась любопытная картина.

Ту, с которой она жила еще в школе и поступила в университет. Ту, которая получала одобрение за конкретные факты.

Мы обнаружили, что Анна привыкла считать сильным то, что можно доказать через одобрение. «Я сильная, если меня одобряют, потому что я несу пользу. Если польза не видна, значит, я не одобряема, и в этом моя слабость».

Ее способности помогали зарабатывать деньги, выполнять задачи, получать одобрение.
А значит, именно эти способности имели право на жизнь.

А то, что важно для души и сердца, не имеет права стать профессией. Так она думала.

Когда я спросила Анну, что она любит делать, что вызывает у нее настоящий интерес, она долго думала, а потом почти мимоходом вспомнила: в ранней юности она окончила художественную школу. У нее есть любовь к картинам, цвету, композиции, форме.

Но это из прошлой жизни, уверяла она. Это все приятное, художественное, не имеет отношения к серьезному взрослому выбору.

Мы договорились, что Анна не оставляет работу. Никакой драмы «я все обнуляю, моя прошлая жизнь — это прошлая жизнь, а теперь у меня будет новая жизнь» не случилось.

Анна нашла для себя специалиста и стала заниматься изобразительным мастерством. Вспоминала форму, линию, композицию. Параллельно увлеклась макияжем — и увидела в этом способ соединить художественное видение, которое она так долго прятала, с вниманием к человеку.

Макияж требует не только творчества, но и внутренней точности, знания техники, понимания человека. Точно так же, как в цифрах.

Хорошо учиться, выбрать надежную профессию, приносить пользу, не разочаровать родителей. Она привыкла выбирать то, что можно конкретно объяснить и доказать, как математическую формулу.

Наша работа над ее самоценностью заключалась в том, чтобы у Анны появилась возможность просто признать как факт: ее желание проявлять художественное видение, возможно, даже заниматься красотой и образом тоже имеет право на жизнь и может стать серьезной профессией.

Мы рассматривали кейсы успешных профессиональных визажистов, которые состоялись и зарабатывают.

Мы стали разбирать, как сильные и слабые стороны могут дополнять друг друга. Точность Анны оказалась очень тесно связана с художественным видением: любому художнику нужно уметь что-то отразить точно, чтобы возникла картина. Чувство красоты возникает, когда оно приобретает системность. Ее скрупулезность и въедливость можно дополнить творческой чувствительностью.

Анна поняла главное: ей не нужно отрицать в себе бухгалтера, экономиста, финансиста для того, чтобы проявлять свою творческую часть. Если мы не избавляемся от сильной стороны, то и творческая часть перестает быть несерьезной и спрятанной.

Анна продолжала брать уроки и по изобразительному искусству, и по визажу. Ее мастер передала ей пару клиентов. Она обзавелась знакомствами в новой сфере. И через год она открыла свой салон красоты.

Причем сделала это не в ущерб прежней работе, а когда увидела, что экономическое образование, понимание финансов и умение выстраивать процессы — это не что-то из другой жизни, а то, что очень сочетается с тем, что она захотела делать сейчас. Еще через восемь месяцев она открыла второй салон. Потом еще один. И так выросла сеть салонов.

Призвание, как поняла Анна, не приходит как резкий поворот. Ответ был не очень-то и далеко. Он был в принятии своих сильных и слабых сторон и в воспоминаниях о любимом деле, которое было в юности.